Где зарыта собака.
(Письмо из Каинска).
12 декабря произошло у нас маленькое событие. В камере мирового судьи разбиралось дело, возбужденное бывшим бухгалтером Каинского городского банка Н.И. Гурьбой, обвинявшем в клевете членов ревизионной комиссии банка, гласных думы Г. Водянюка, А. Дасманова и Прушковского.
Выходящее из ряда вон дело привлекло общественное внимание и вызвало такой подъём среди присутствующей в камере публики, что судья вынужден был сделать предупреждение о наложении штрафа на слишком экспансивных слушателей.
Но не будем забывать и познакомим, прежде всего, с происхождением этого дела. Оно поучительно, как картинка нравов общественных дельцов и их отношением к городскому делу. Каинская городская дума поручила ревизионной комиссии в составе избранных ею вышепоименованных гласных, обревизировать отчёт городского, общественного, имени И.М. Шкроева банка за 1911 год.
Поручение это комиссия выполнила, изложив добытые ею результаты в особом протоколе. Прежде всего, она установила, что отчёт составлен неправильно и содержит много ошибок, искажений и упущений. По операции с учётом векселей обнаружено неверное погашение и недобор процентов в 48 случаях из 162. По целому ряду векселей установлена выдача крупных сумм сверх предъявленной законной нормы, с такими комбинациями, которые клонились к явному вреду для банка. Например, учётчику Дагаеву - теперь городскому голове Каинска - увеличен кредит сверх предела почти на 4000 рублей, при чём векселя Гурьбы, товарища директора банка Белова и городского головы Курнина допускались к учёту без общего согласия учетного комитета, как того требует ст. 45 норм. полож. Вообще в учётных операциях ревизия обнаружила полный хаос: допущен, например, к учёту вексель мужа и жены Петиных, допущено кредитование некоего Попеля, не имеющего в городе недвижимости, ни какой-либо должности с определённым жалованием (такая неблагонадёжность Попеля нашла подтверждение в протесте его векселя в текущем 1912 году). Книги для записи ссуд под процентные бумаги не скреплены с самого основания банка, часть книги совсем не ведётся, вследствие чего нельзя следить за сроками страхования, которые поэтому пропускались. Оценка вещей, под залог которых выданы ссуды, иногда никем не подписаны, иногда одним Гурьбой. Дело Банка так ведётся, что доходность его на основной капитал стоит на границе с убытком. Одно содержание бухгалтера поглощает 40% прибыли; кроме того, Гурьбой произведён целый ряд расходов, не оправданных ни документами, ни постановлениями правления банка. Записи в книге вкладов делаются несвоевременно или даже вовсе не сделаны. Основная кассовая книга не велась; главные же книги за 1911 год засвидетельствованы городской управой 1 1/2 года спустя после срока и т. д.
При проверке кассовой наличности, ценностей, книг и документов за 1912 год (на 14 ноября с. г.) ревизионная комиссия обнаружила, что главная книга бухгалтером Гурьбой совсем не велась и заведена лишь после его увольнения, с октября 1912 г., что по учётам векселей допущены также сверх законные превышения, вопреки ст. 44 норм. полож. (между другими городскому голове Дагаеву) и что к учёту допущены векселя Гурьбы, Белова (тов. дир. банка) и Курнина (бывшего город. головы) без общего согласия учётного комитета и, наконец, что бухгалтеру Гурьбе незаконно выписано 150 рублей лишних в жалование.
В виду всего этого ревизионная комиссия, между прочим, записала в протоколе: "Выражая своё полное недоумение по поводу возмутительного положения дел в банке, особенно ярко выражающегося в учётных и ссудных операциях и в счетоводстве, дающих основание прийти к заключению, что банк находится в руках небольшой, но тесной компании лиц, сводивших значение его к нулю, ревизионная комиссия считает необходимым: 1) требовать устранения и недопущения впредь указанных двумя ревизиями безобразий и злоупотреблений; 2) взыскать с бывшего бухгалтера Гурьбы или с виновных всю сумму недобора процентов по учёту векселей в количестве 51 руб. 23 коп, взыскать суммы, выписанные по ордерам, при которых нет ни расписок, ни счетов - в количестве 128 руб. 35 коп; взыскать переполученные бывшим бухгалтером Гурьбой в виде жалования за январь - июнь 150 руб.; возвратит учётчикам переборы процентов в сумме 40 руб. 9 коп; просить губернатора привлечь бывшего бухгалтера Гурьбу за все учинённые им проступки по службе с судебной ответственности, а если потребуется, просить о назначении правительственной ревизии.
После такого афронта г. Гурьбе ничего не оставалось, как поскорее ретироваться из Каинска, что он и сделал. Но сделал это довольно ловко. Он воспользовался тем, что в ноябре открывался общественный банк в Барнауле и предложил ему свои услуги в качестве бухгалтера, а чтобы эта просьба была уважена, он заручился самой лестной аттестацией Каинского городского головы Дагаева, неоднократно пользовавшегося услугами Гурьбы по банку. Вот текст этой аттестации, отосланного Барнаульскому городскому голове: "Вследствие телеграммы от 25 октября с. г. препровождая при сём копию постановления городской думы от 13 декабря 1911 года, за № 168, о результатах ревизии отчёта банка за 1910 год, сообщаю, что бывший бухгалтер Каинского городского банка Н.И. Гурьба, состоя на службе с 1 октября 1906 г. до 1 октября с.г., исполнял свои обязанности и приказания всегда честно и аккуратно, чем заслужил полное доверие правления банка и вообще своим знанием дела и благодаря хорошим нравственным качествам г. Гурьба заслужил любовь и глубокое уважение большинства общества".
Так пишется история в Каинске.
Члены ревизионной комиссии, узнав о проделке г. Дагаева, обратились в Барнаул с просьбой выслать им копию аттестации для представления её губернатору, как документ, не соответствующий фактам. Тогда барнаульцы решили подождать с назначением г. Гурьбы до выяснения всего дела, предложив ему реабилитировать себя.
Вот почему г. Гурьба затеял дело против членов ревизионной комиссии, обвинив их в разглашении фактов и клевете на него, мало интересуясь степенью наказания и лишь желая иметь в руках обвинительный акт, как документ, открывающий ему бухгалтерскую дорогу в Барнаульский банк.
Но в камере мирового судьи результат получился противоположный тому, которому надеялся г. Гурьба.
Здесь были поставлены все точки над i. Здесь, перед глазами многочисленной публики, была развёрнута картина совершенно домашнего способа ведения дел банка, бесцеремонное пользование его капиталами кучкой приятелей и систематические злоупотребления; здесь было вскрыто путаное поведение гласных думы, готовых признать за г. Гурьбой "ошибки", а не злоупотребления (свой своему, ведь, поневоле друг), тут же, наконец, взявшийся защищать г. Гурьбу его приятель г. Попель получил публичное разъяснение "низкопробного адвоката", после того как он позволил себе утверждать, что ревизионная комиссия его доверителя г. Гурьбу из чувства "самого низкопробного качества".
Мировой судья оправдал членов ревизионной комиссии, а тем самым разрешил и недоумение Барнаульской городской управы.
А-в.
[Сибирская жизнь. 1913. № 4. 5 января. - С. 2,3].
Респект коллеге владану
или "Как был разорен каинский купец 2-й гильдии Арон Мощицкий"